31 студзеня 2020

Пять способов бороться с невидимостью трансгендерных людей в мировой истории

Ayesha Sharma, Everyday Feminism | Перевод — Карина Ш. | Прагляды: 609

© Scarlett Hooft Graafland
Мне потребовалось время, чтобы понять: большинство феминистских пространств полностью транс-эксклюзивны, даже когда претендуют на обратное.

Даже если транс*человек ходит на встречи группы или появляется на их медиа-платформе.

Существование трансгендерных и гендерно-неконформных людей игнорируется, обесценивается и стирается каждый божий день.

Когда мы оказываемся в пространствах, где превалируют цисгендерные люди, нас начинают контролировать и атаковать вопросами об идентичности, а наши истории недостаточно представлены.

Всё это постепенно усугубляется историческим стиранием, которое формирует современное мнение о том, что гендерная неконформность — это новое явление, начавшееся в таких могущественных странах как США и Англия.

Эта идея до смешного ошибочна.

Транс* и гендерно-неконформные люди существовали во все времена и во всём мире, но мы не всегда использовали один и тот же универсальный язык для самоидентификации.

Понятия «трансгендерность» и «транссексуальность» могут считаться недавним феноменом, возникшим в Соединенных Штатах и Англии, в том смысле, что латинское слово «trans» попало в английский язык и стало там популярным.

Пять способов бороться с невидимостью трансгендерных людей в мировой истории
© Scarlett
Hooft Graafland


Гендерная неконформность — это выражение, использующееся для описания людей, которые выходят за традиционные границы гендера, но не описывают себя при помощи приставки «транс-».

Некоторые примеры гендерно-неконформных идентичностей — это «yinyang ren» в Китае, «kathoey» в Таиланде, «Mahu» на Гавайях и «Ninauposkitzipxpe» в Конфедерации черноногих.

Учитывая, что гендерная неконформность существует во многих странах и сообществах людей цвета по всему миру, США и Англия точно не являются пионерами в вопросах гендерного разнообразия.

Это впечатление у нас формирует мейнстримная история, написанная белыми колонизаторами.

Но на самом деле белые колонизаторы описывали «туземную сексуальность и гендер» как «девиантные, вульгарные и непригодные для жизни. Такие тела предназначались для смерти, в то время как сексуальность и гендерная бинарность белых колонизаторов означали моральное и социальное будущее» в популярной культуре и мейнстримной истории.

Вот как, по моему мнению, цисгендерные, гендерно-неконформные и транс*люди могут бросить вызов этому непрекращающемуся колониальному наследию:

1. Поймите, что гендерная неконформность не является западным или новым явлением.

Уничтожение гендерной неконформности, исторически существовавшей за пределами Запада, — это процесс, построенный на расовых предрассудках.

Несмотря на то, что в эпоху колонизации гендерная и расовая политика были тесно связаны, истори_цы до сих пор не признают этого, а современным активист_кам сложно в полной мере осознать наступившие последствия.

© Scarlett
Hooft Graafland


Белые европейские и американские истори_цы рассказывают о колониальных «открытиях», не обращая внимания на то, как колонизаторы пытались контролировать и корректировать гендер и сексуальность коренных народов, чтобы добиться завоевания.

Процессы криминализации якобы девиантных или неправильных гендера и сексуальности — это замалчиваемая часть принудительной ассимиляции.

Принудительная ассимиляция — это основополагающая черта белой колонизации.

Колонизаторы, прибывшие в то, что теперь называется «Америкой», приняли радикальные меры, чтобы насильственно ассимилировать местных и коренных жителей. Например, они помещали детей в школы-интернаты, где те подвергались абьюзу и «цивилизовались» в соответствии с белыми колониальными стандартами.

Одним из таких стандартов, общих для гендерной ассимиляции, является гендерная бинарность.

Гендерная бинарность — это искусственная внедрённая система двух гендеров: мужского и женского.

В статье транс-фем-писатель_ницы и активист_ки Че Госсет «Транс/гендерное беспокойство Жижека» («Žižek’s Trans/gender Trouble»), говорится о том, что «гендерная бинарность пропитана расовым рабством и колонизацией».

Чтобы перестать думать о гендерной неконформности как о западном явлении и осознать, что западные колонизаторы наоборот разрушили её ради завоевания, мы должны понимать, что гендерная и расовая колониальные политики были тесно связаны.

2. Изучайте связь расовой дискриминации и гендерных стандартов в колониальной культуре.

В статье Госсет также говорится следующее: «То, что в эпоху расовой сегрегации в США таблички на туалетах делились на «мужской», «женский» и «цветной», ещё больше подчёркивает, что колониальная культура получает власть над нашими телами, приписывая им расу и гендер. В сфере гендера и сексуальности чёрные и/или коренные народы всегда считались преступниками, которых нужно дисциплинировать и наказывать».

Колонизация и рабство всегда применяют к телам дисциплину, завязанную на вопросах расы и гендера — это колониальный механизм контроля.

Если мы потратим время на то, чтобы вникнуть в историю колонизации и связанные с ней расовую и гендерную политику, гендерная бинарность перестанет казаться чем-то универсальным, а белый Запад — пионером в области гендера.

3. Подвергайте сомнению исторические тексты, которые воспринимают гендер как нечто универсальное.

Феминизм может критиковать исторические тексты за исключение женщин, людей цвета и транс*персон, но он редко выходит за рамки политики инклюзивности, чтобы поставить под сомнение идеологии, из-за которых в первую очередь и возникает историческое стирание.
Мейнстримная история приняла гендерную бинарность и цисгендерность как естественные и универсальные. Из-за этого отсеиваются целые истории и идентичности.

© Scarlett
Hooft Graafland


Если мы бросим вызов этим искусственно внедрённым идеям, то мы сможем участвовать в создании новых, которые будут честными и приемлемыми для транс*людей цвета.

Этого можно добиться, требуя от истори_ц, чтобы они исследовали и описывали, как расовая и гендерная политика формировали принудительную миграцию, порабощение, колонизацию и иммиграцию.

4. Помогайте создавать новую историю.

Создавать её можно, не только подвергая сомнению мейнстримную историю, но и вне формальных академических структур.

Например, существует проект NYC Trans Oral History (NYC TOHP) — нью-йоркский общественный архив, «посвящённый сбору, сохранению и обмену историями транс*персон».

Архив направлен на борьбу с игнорированием транс*персон и на признание их видимости в мейнстримной истории. Полученные истории транс*людей не редактируются.

Этот проект очень полезен для транс*сообщества, однако он формирует новую историю одного лишь Нью-Йорка. Такие архивы, несомненно, должны существовать по всему миру и на территории СНГ в том числе.

5. Дайте транс*людям цвета высказаться

Хотя прошлое очень важно для воссоздания истории, настоящее столь же необходимо.

Сегодня цисгендерные и белые трансгендерные люди обладают наибольшей властью в представлении историй всего транс*сообщества.

Если мы, транс*люди, восстанем против этого и освободим место друг для друга и для себя, то сможем создать историю, которая выведет нас за пределы игнорирования трансгендерных людей в прошлом.