21 ліпеня 2020

Бегство в (не)свободу: реальность инклюзии внутри квир-вечеринок

11 572
Приходя на квир-вечеринку, я стремлюсь оказаться в пространстве, свободном от предрассудков и стереотипов, но, удивительным образом, зачастую дыхание патриархата ощущается на квир-вечеринках сильнее, чем за их стенами.
Изображение: Глеб Ковальский
© Глеб Ковальский
Оценивая степень инклюзии вечеринок и пространств, люди часто применяют количественный подход. Например, какой процент квир-персон в лайн-апе, какое количество небелых женщин участвует в организации вечеринки, насколько технически оснащено и доступно пространство для маломобильных людей и т.д. В этом тексте я хочу поделиться своими мыслями об инклюзии квир-персон в местах, прямо использующих или подразумевающих приставку «квир». Я не буду заниматься подсчетом агендерных темнокожих диджее_к или предъявлять претензии конкретным клубам и промогруппам. Я просто поделюсь своим личным, субъективным опытом и ощущениями, дополнив их рефлексией других, довольно разных, но близких к теме людей.




Сколько себя помню, я любил тусоваться. Еще в лет пятнадцать мне каким-то образом удавалось пробираться в единственный ночной клуб моего небольшого родного города, еще и проносить в трусах чекушку водки, которой подростку хватало на ночь. Затем были клубы столицы, отличавшиеся бОльшим пафосом и менее агрессивной, но не более дружелюбной публикой. Это были места массового потребления, и мне очень смешно сейчас представлять, как мое присутствие там выглядело со стороны. Разумеется, я вел себя максимально сдержанно, держал всегда наготове десяток «масок», которые должны были мне пригодиться в случае возникновения конфликтов. В общем и целом, поход в клуб мало чем отличался от похода в банк или в универ, кроме степени опьянения, которая и вносила градус веселья, но вместе с тем и увеличивала риски, так как все же это была максимально неподготовленная для ненормативного поведения территория. Однако альтернативы такой ночной жизни я не знал и поэтому с переменным успехом довольствовался тем, что есть.

Впервые мои горизонты ощутимо расширились благодаря подпольным DIY-рейвам (Do It Yourself, «сделай сам». — Прим. ред.). Это были разовые, выездные ивенты в лесах, заброшенных заводах, военных бункерах, куда поклонники более тяжелых жанров электронной музыки, объединенные в разные формации, т.н. саундсистемы, завозили свой звук, ставили минимальный свет, врубали генератор, и начиналась вечеринка. Информация о таких мероприятиях рассылалась ограниченному кругу единомышленников по имейлам, а затем передавалась по сарафанному радио, но, в любом случае, если это не фестиваль, более 100 человек редко добирались по картам сквозь тьму леса до пункта назначения, что создавало атмосферу очень закрытого мероприятия и ощущение единства.

Бегство в (не)свободу: реальность инклюзии внутри квир-вечеринок© Глеб Ковальский


Мой первый рейв был ошеломляющим. Мне казалось, без воздействия каких-либо веществ, что я безвозвратно выпал из реального мира. Очень много странно и красиво выглядящих людей, спидкор, в миг выдалбливающий из головы все прежние мысли и отрезающий весь внешний мир, в котором ты существовал еще пару часов назад, стены подземного бункера, залитые красным светом, а снаружи — тьма, и абсолютная тишина ночного леса, если отойти от бункера всего метров на двадцать. Во всем чувствовалась магия, которую замечал каждый присутствующий и спокойно делился своими ощущениями с незнакомыми людьми, что тоже выглядело для меня весьма необычно и приятно удивляло, добавляя сказочности всему происходящему. Это был переломный момент, когда я понял, как может выглядеть вечеринка, и точка отсчета для моих поисков идеального пространства для ночной жизни.

По лесам я покатался года два. Вместе с приглашением организаторы некоторых таких рейвов часто рассылали что-то вроде правил по традиционному шаблону рейвов с перечислением «no». Меня немного удивляло, что в этом списке иногда было, например, no racism, но no homophobia не было. Может быть именно поэтому проявлений расизма я никогда не замечал (что не означает, что их не было), чего не скажешь о случаях откровенно гомофобного поведения? Или же организаторы все-таки сами занимали некоторую особую позицию в своем отношении к некоторым видам дискриминации? В любом случае, какими бы волшебными не были мои первые лесные рейвы, после парочки не совсем удачных ивентов мне показалось, что я нахожусь в некотором сообществе «ПРОТИВ». То есть это была очень радикальная альтернатива существующему городскому клубному пространству, но по моим ощущениям, которые для меня оказались весомыми, она была очень против существующей системы, но не совсем о том, чтобы ЗА что-то общее (или ЗА что-то мое личное?). И поэтому в этом движении ПРОТИВ встречались люди с самыми разными ценностями, которые не вызывали и не вызывают у меня симпатии, а некоторые являются вовсе недопустимыми.

Я решил сделать паузу в ночных скитаниях по лесам, и так вышло, что в этот период внезапно начала возрождаться альтернативная городская сцена с новыми альтернативными пространствами, людьми и идеями, которые, по моим ощущениям, как раз были больше ЗА что-то, нежели ПРОТИВ. В случае техно, которое снова вышло на передний план, это неизбежно, так как оно несет весьма определенную историю и культуру, с которой сложно не считаться, где бы оно ни звучало. Рейв стал более доступным, как минимум, территориально, технически более мощным и в разы более многочисленным.

© Глеб Ковальский


Никаких политических заявлений и манифестов, свойственных классическому рейву, организаторы предпочитали не публиковать, как я понимаю, чтобы не привлекать излишнего внимания властей и не отпугивать потенциальных посетителей, рассчитывая что сам жанр будет предписывать людям определенные нормы поведения. И у жанра довольно неплохо получалось. В целом на первых крупных техно-событиях* действительно была довольно комфортная атмосфера, несмотря на то, что публика была максимально разношерстная. Думаю, атмосфера сохранялась за счет того, что организаторам удалось собрать основную массу рейверов из юных парней и девушек, которые до этого сидели дома и ждали именно такого формата, из людей с определенным культурным бэкграундом, довольно либеральными ценностями, проявляющимися как в отношении к другим, так и в поведении и в часто весьма отличающемся от основной массы внешнем виде. Поэтому все остальные так или иначе чувствовали себя в меньшинстве и, если кто-то и хотел принудить кого-то пояснить за шмот или гендер, то просто не хотел высовываться в чужеродной среде.

Когда я говорю о комфорте, то в то время он заключался у меня в понимании «здесь меня скорее всего не убьют». То есть если я мог в пространстве переключиться с мыслей об опасности за свою жизнь и здоровье и попробовать получить удовольствие от музыки, то пространство уже считалось комфортным.


Ощущение дозволенности в самовыражении с возрождением городской техно-сцены выросло еще в более значительной степени.

Окончательно и бесповоротно мое понятие комфорта расширилось до немыслимых тогда пределов, когда я начал путешествовать и посещать техно-вечеринки в разных городах Европы. Разумеется, больше всего взорвал мое сознание и раскрыл глаза на то, как можно тусоваться, Берлин.

© Глеб Ковальский


На свою первую вечеринку в Берлине я попал в воскресенье днем. Около сотни подкаченных парней в одних джоках, девушек, часто топлесс, всех возрастов и цветов кожи, брутальных бородатых див на шпильках и более скромно выглядящих, но не менее довольных таким прекрасным вариантом воскресного досуга персон нежились под полуденным майским солнцем у реки в саду бывшей макаронной фабрики. На веранде играл хаус, еще полсотни таких же гедонистов были там, создавая атмосферу, будто завтра не то, что не наступит понедельник, — будто это вообще больше никогда не закончится и жизнь теперь каждый день будет выглядеть именно так — бесконечное празднование этого солнца и этого момента здесь и сейчас.

Ближе к ночи все стали перемещаться внутрь здания. Всю ночь, покидая на короткую передышку основной техно-танцпол, я пытался изучить все его залы и уголки, которые тогда казались бесчисленными. Практически полное отсутствие освещения оставляло мне возможность только чувствовать, что происходит вокруг. И почувстовать это было несложно, потому как практически везде происходил секс. В том числе на танцполе, над танцполом, возле танцпола. Но секс настолько гармонично вписывался в общую атмосферу вечеринки, что не то чтобы не отвлекал — скорее если бы его не было, вот так повсеместно, это вызвало бы определенный дискомфорт и чувство некоторой нехватки какого-то элемента. И, стоит заметить, это была не секс-вечеринка, поэтому ты чувствовал себя абсолютно ок, если рядом с тобой два истекающих потом ханка занимаются оральным сексом, а ты танцуешь. И наоборот. Никто никого ни к чему не обязывает, все получают удовольствие и делают то, что больше всего хотят, в данный конкретный момент, не сдерживая себя в желаниях и их реализации.

Затем были другие клубы и другие вечеринки, отличающиеся оттенками техно, преобладанием той или иной публики, но неизменным компонентом любой тусовки в Берлине оставалось одно: чувство безграничности свободы и самовыражения.

Однако со временем волшебный замок, становясь уже привычным глазу, стал потихонечку рассыпаться. Пережив состояние эйфории, в котором я находился, наверное, первых года два моих визитов в Берлин, я смог позволить себе некоторую условную трезвость, чтобы рассмотреть детали происходящего, которые из этого замка и начали одна за одной выпадать.

© Глеб Ковальский


Берлинские вечеринки, на которых я был, не используют приставки квир. Потому что они априори квир. Это очевидно из символики, которую они используют в промо, из их пригласительных текстов, из их сводов правил, где первыми пунктами указаны строгое непринятие любых форм дискриминаций (и все группы перечислены, а не обобщены) и строгое welcome to gays, queers, trans и далее по списку. Именно на основе этого я позволяю себе строить свою критику.

Хочу описать свою последнюю вечеринку в Берлине, потому что этот опыт наиболее свеж в памяти, и он не сильно отличается в части аспектов, которые я затрагиваю, от моего предыдущего опыта.

Это очень известная среди open-minded persons тусовка, проходящая раз в месяц, с крайне левым уклоном. Я давно хотел на нее попасть, хотя не ожидал увидеть там что-то, кардинальным образом отличающееся от того, что я уже видел. Собственно, так и получилось.

© Глеб Ковальский


Очень люблю этот переход: ты довольно долго стоишь ночью в очереди на какой-нибудь промышленной улице, среди заводов, мерзнешь, в очереди тишина, и когда баунсер, если повезло, показывает тебе, что ты можешь зайти, ты проходишь всего какую-то стену и оказываешься в шумном, жарком, влажном от пота помещении, в котором кипит абсолютно другая жизнь, нежели та, откуда ты пришел минуту назад.


Итак. Кто же нас встречает за воротами в этот ночной островок свободы и гедонизма? Десятки атлетически сложенных светлокожих парней, ведущих непринужденные смолл-токи и так же непринужденно трущиеся выпирающими частями своих красивых тел друг о друга. Этих красавчиков не только в этом коридоре, но и на всей вечеринке, и на всех других подобных вечеринках будет всегда подавляющее большинство. Расстраивает ли меня это? Пока нет, ведь мало в каком месте встретишь одновременно столько симпатичных парней, пускай почти все они и репрезентируют лишь один спектр того, что мне нравится. Испытываю ли я легкий дискомфорт от того, что значительно от них отличаюсь? Да. Должен ли я испытывать дискомфорт, едва зайдя на квир-вечеринку, где собираюсь как минимум сутки предаваться удовольствиям? Не уверен. Но это моя проблема. Как и все последующие.

Или все же не только моя?


На мне джоки, сетчатое короткое платье, ботинки на пятнадцатисантиметровой платформе. Мои волосы распущены. Мне нравится, как я выгляжу, и это ощутимо увеличивает мои шансы чувствовать себя этой ночью классно. Через толпу я пробираюсь ближе к диджейке, чтобы занять позицию у основного источника звука и потеряться в нем, но мне не удается сделать это сразу, и я, немного уйдя в бок, поворачиваюсь лицом к танцполу, стараюсь максимально незаметно и ненавязчиво пробежаться по нему взглядом, чтобы впитать энергию танцующих в эйфории людей и настроиться на общую волну. Но, кажется, мне не стоило этого делать.

Присмотревшись к толпе, я вижу лишь пару-тройку девушек или персон с в той или иной степени выраженной феминностью, теряющихся в сотне разгоряченных самцов. Зрелище потрясающее своей тотальностью, но если смотреть, оставаясь за стеклом. Находясь же в самом котле этого варева маскулинности, я невольно начинаю чувствовать себя лишним. Довольно глупо, потому как им вряд ли есть до меня какое-то дело, и я могу просто погрузиться в музыку с головой и забыть вообще, где нахожусь, но, черт возьми, все же от рейва, тем более от квир-рейва, я жду не отстранения, а того самого чувства единения, которое связывало участников рейвов, стоящих у истоков культуры, которое напоминало всем присутствующим о базовой потребности человека в других людях. Да, порой на вечеринках я могу уходить далеко в глубь себя, чему техно лишь способствует, но в рамках рейвов это происходит как раз за счет того, что я нахожусь с большим количеством единомышленников рядом, которые на ночь становятся мне почти семьей, и поэтому я чувствую себя в абсолютной безопасности.

© Глеб Ковальский


В какой-то момент мне удается расслабиться, и я около трех часов провожу на танцполе, отдавая себя музыке, периодически приоткрывая глаза, чтобы увидеть друзей и проверить, не слишком ли далеко я отлетел от земли. Подустав ближе к утру от танцев, я курю с подругой неподалеку от дарк-рума. Секс, о котором невозможно не сказать в рамках квир-вечеринок Берлина, которые по умолчанию являются sex-positive, является еще одним наглядным примером эксклюзии, доминирования привычных во внешнем мире стандартов с патриархальным душком.

Я наблюдаю за тем, как красавчики (разумеется, исключительно строгой маскулинной наружности), как на конвейере, то выходят, то снова заходят за массивную штору в лишенное света пространство. Я начинаю различать их по лицам, что неожиданно, так как все они, особенно в полумраке, выглядят практически одинаково: обязательно белые, с голым торсом, в основном брюнеты, чаще с бородой. Я вижу, как они меняются своими партнерами, все, как близнецы, и мельтешат перед глазами, входят, выходят, снова входят; кажется, словно эту цепь ничто и никогда в мире не разорвет. В какой-то момент мы захотели тоже как-то сменить обстановку на погорячее, и, едва зайдя во тьму, моя спутница услышала от какого-то парня, что девушкам здесь не место (странно, что это было сказано не мне). Да, возможно, это был просто какой-то мудак, и ситуация нетипична для этого места, как потом меня уверяли друзья, но в совокупности с моим ощущением подходящей к концу ночи это было too much.

Вспоминаю другую вечеринку. Был воскресный вечер, еще светло. Я набирался сил перед последней ночью в Берлине, наблюдая за тем, как пространство наполняется прибывающими только под ночь понедельника людьми. Картина была более щадящая, но, в целом, все в «лучших» традициях: it's raining man. И тут на территорию клуба грандиозно, словно это финальный выход в RuPaul’s Drug Race, входят четыре максимально эффектных драг-квинс. И я понимаю, насколько это был недостающий пазл, насколько этого не хватало пространству, но вместе с тем я вижу взгляд, полный презрения и отвращения, которым окинула квинс большая компания не менее уместных до этого момента парней. Да, это мое личное ощущение. Да, за этим взглядом не последовало никаких нарушающих границы или оскорбляющих действий, но мне казалось, что плюнули прямо мне в лицо, несмотря на то, что я чиллил в приятной компании вдалеке от них.

© Глеб Ковальский


Хорошо, Глеб, а к чему вообще маскарад? — думаю я после вечеринки, оставившей во мне неприятный осадок и вызвавшей ряд вопросов. К чему все эти платья? Кого ты собрался провоцировать на квир-вечеринке? Действительно, спустя какое-то время, я рефлексировал и не находил в своих действиях логики: на квир-вечеринку в самом раскрепощенном, френдли городе, где я планирую просто расслабиться, снова цеплять на себя все эти вызывающие тряпки, которые я каждый раз надеваю как доспехи, выходя на войну с разного рода «нормами» и стереотипами.

- Малышка, ну, серьезно, с кем воевать-то собралась? Все ж свои.
- Это правда… Хотя, может, все-таки не совсем? Может, если я все равно оказываюсь в квир-пространстве чуть ли не единственным НЕ мужиком в портупее, значит, в моих действиях остается смысл и необходимость?


Приходя на квир-вечеринку, я стремлюсь сбежать от травмирующей реальности и оказаться в пространстве, свободном как от предрассудков и стереотипов, так и от стремления окружающих, а иногда и своего собственного стремления следовать навязанным социальным нормам, особенно в части гендера и сексуальности. Но, удивительным образом, зачастую дыхание патриархата ощущается на квир-вечеринках сильнее, чем за их стенами.

В пространстве рейва люди теряют свой социальный статус, возраст, пол. Твой визуальный образ остается чуть ли не единственным, что говорит о тебе в толпе, это твой идентификатор, в каком-то смысле это не только твое личное, но и политическое заявление. И если в обычной жизни мы, в большинстве своем, стараемся мимикрировать под то, что нас окружает, то дружелюбное ночное пространство служит нам местом, в котором мы можем быть теми, кто мы есть, или теми, кем мы хотим стать сегодня.

© Глеб Ковальский


И сейчас я не говорю о том, что всем мужчинам следует в срочном порядке надеть платье, а скорее о том, что, возможно, было бы неплохо воспользоваться возможностью — наоборот — снять с себя все лишнее, снять с себя эту броню, этот камуфляж, который нам приходится использовать каждый день, чтобы чувствовать себя в безопасности? И посмотреть, что же там окажется, а оказаться там может что угодно, ровно как и ничего.

И да, возможно, захочется еще больше, чем в повседневной жизни, акцентировать свою брутальность, но вы уверены, что это желание является действительно вашим, а не навязанным глянцем и картинкой в телевизоре?

В своем идеальном мире я вижу вечеринки, в принципе, без одежды, чтобы максимально избавиться от всего, что бы нас определяло. Но даже так мы останемся с цветом нашей кожи, с нашими мышцами, нашим жиром, нашими гениталиями. Чтобы действительно снять все, нам будет мало даже распасться на атомы, но мы пока ничего не можем с этим сделать. К моему сожалению, мало кто и задается такой целью.

Но, конечно, когда я говорю о том, чтобы снять с себя все, в первую очередь я имею в виду не тряпки, не джоки Andrew Christian или топик Nike. Я имею в виду снять с себя все условности, запреты и страхи, которыми вас подкармливает весь мир за этими стенами. Позволить себе смотреть на себя и людей вокруг, как они есть, а не через призму стандартов красоты, сексуальности и прочих установок.

Как выяснили социологи по результатам опросов участников рейвов, большинство из них чувствует себя и всех окружающих «подлинными», «настоящими». Я этого, к сожалению, не чувствую, хотя очень хотел бы.

© Глеб Ковальский





Ян, Берлин (цисгендерный пансексуал)
25 лет


- Расскажи, чем для тебя является ночное клубное квир-пространство/вечеринка? Какие цели ты преследуешь, когда идешь на очередную квир-вечеринку?

- Для меня в первую очередь это один из способов развлечения, включающий в себя и общение, и знакомство с новыми людьми, и музыку, и танцы, и, может, что-нибудь еще. Это такой особый микрокосмос, микросоциум, который функционирует абсолютно по другим правилам, нежели обычная социальная жизнь. Одна из главных целей — это окунуться в эту атмосферу непринужденности со своими единомышленниками (или около того), которые, так или иначе, заряжают друг друга особой энергией. Это уникальная возможность ощущать себя одновременно огромной частью всего происходящего, и в тоже время чем-то маленьким и незаметным, способным в любой момент по желанию потеряться и раствориться во всем хаосе. Это как какая-то взрослая игра, играя в которую, ты узнаешь себя больше, о своих желаниях, страхах. Во многих случаях ты ставишь социальные эксперименты над собой и над другими, которые впоследствии помогают тебе больше понять психологию человека. Помимо социальной составляющей каждой вечеринки есть еще и эстетическая. Без нее никак, она находится на той же позиции, что и социальная. Сюда входят и помещения, которые располагают к тому, чтобы каждый по собственному желанию превращал космос в хаос, и музыка, которая вместе с посетителями создают вообще всю атмосферу. Немаловажным является и ощущение полной безопасности. Уже мало про это задумываюсь, однако же очень приятно, что редко когда встретишь на себе осуждающий взгляд (тем более когда ты уже не уверен, так ли это, или пора идти домой). Мне нравится, когда запрещена фотосъемка и не нужно беспокоиться о том, что у кого-то будут фотографии с моими героическими поступками и лицом, выражающим все эмоции одновременно. Такое ощущение, что все, что происходит в клубе, там и остается. Это дает дополнительное чувство свободы и раскрепощенности. Несмотря на то, что я все меньше самовыражаюсь через внешний вид, это для меня все равно в какой-то степени важно, чтобы в месте, в которое я иду, я был принят и понят. Необязательно всеми, я к этому и не стремлюсь, но я всегда знаю, что там будут люди с похожими эстетическими предпочтениями.

- Чувствовал ли ты себя когда-нибудь исключенным из контекста, в который попадал? С чем это было связано?

- Чувствовал. Это происходит при конфликте ценностей или интересов. Ну, например, есть вечеринки, на которые в основном ходят очень взрослые мужчины и очень молодые мальчики, обоюдно заинтересованные друг в друге. Мне так неинтересно, и я не очень разделяю обычно их ценности. В то же время каким-то чудным образом мне еще дико претит такая баня эстетически. На схожих вечеринках еще очень любят засовывать всех в рамки гомонормативности. Например, я никогда даже не задумывался про то, к какому типажу меня могут отнести. И я помню, как в одном заведении мне в спину кричали «хот твинк». Я ох**л. Это тоже конфликт интересов, и в таких случаях я чувствую себя исключенным. Вообще, не знаю, как определить в одну категорию все вечеринки, на которых я себя чувствую исключенным, но есть ощущение, что почти все гости тех вечеринок подключены к какому-то одному отдельному медиа, которое очень примитивно и скучно.

- Считаешь ли ты, что ночная жизнь способна оказывать влияние на общественное сознание, касаемо стереотипов и предрассудков в части гендера, сексуальности и т.д.? Можешь вспомнить какой-то пример, прямо или косвенно связанный с таким влиянием?

- Я думаю, что, в какой-то степени, может. Мне все же кажется, что первичен скорее ликбез, а потом уже из него будет вытекать спрос на квир-вечеринки. Сложный вопрос. Ночная жизнь может как развеять некоторые стереотипы по поводу гендера и сексуальности (например, когда-то мне было сложно видеть в дарк-руме шрамы от мастэктомии у трансмужчин из-за того, что я находился рядом в гиперчувствительном состоянии, но теперь мне кажется это чем-то совершенно обычным). Но, увы, сформировались и какие-то другие стереотипы, которых раньше не было, в отношении групп людей, которых до регулярного посещения квир-вечеринок я не встречал в обычной жизни. В каком-то глобальном масштабе, я думаю, такие вечеринки ничего не меняют, так как они существуют для достаточно узкой публики, которая сама же в этом котле и варится. Для широкой публики те же самые клубы — совсем другие, даже в Берлине.

© Глеб Ковальский





Ярослав, Берлин (цисгенедрный гей)
32 года


- Расскажи, чем для тебя является ночное клубное квир-пространство/вечеринка? Какие цели ты преследуешь, когда идешь на очередную квир-вечеринку?

- Safе space в первую очередь. Пространство и время, где можно быть и вести себя абсолютно так, как хочется, не задумываясь, не оглядываясь и не фильтруя ничего. Некоторые правила поведения, конечно, существуют, но направлены они в первую очередь на сохранение такой же степени свободы и комфорта для других yчастников действия.

Избавление на время от социальных ролей, масок либо возможность примерить другие. «Отпуск» от текущей реальности и связанных с ней обязанностями, долгами и ожиданиями третьих лиц. Ты, как Алиса в Стране чудес, только даже не обязан быть Алисой. Можешь быть также гусеницей, Красной королевой или деревом.

Люди, которые туда ходят. Это одновременно и абсолютно разнородная смесь из гендеров, профессий (кроме, пожалуй, электриков — так и не удалось пока встретить), возрастов (17-82), социальных статусов, языков и географических точек происхождения, но в тоже время более-менее однородная в своих взглядах, пропущенная через фильтр фейс-контроля и, самое главное, сама себя регулирующая. Причем система самофильтрации здесь работает настолько отлаженно, что практически невозможно встретить внутри человека, рядом с которым ты чувствовал бы себя откровенно неуютно или небезопасно.

Атмосфера и место. Благодаря достаточно длительному существованию сцены, постоянному высокому спросу на нее и избирательности публики, организаторы вкладывают действительно много усилий в создание уникальных атмосферных мероприятий. Тем более Берлин является до сих пор точкой притяжения для художников, и я знаю только одного, который никак не связан с этой сценой. Одного беглого взгляда на фото хватило бы, чтобы сказать что это за вечеринка. Хотя фото и видео, к счастью, категорически запрещены. Выбирая клуб и пати на выходные, ты выбираешь также и тот мир, атмосферу и пространство, где твой персонаж будет изображать гусеницу ближайшие 34 часа, например. Своего рода онлайн-RPG, только в реальности.

Общение. Исходя из всех предыдущих пунктов и того, что все участники вводят себя в той или иной степени в состояние общего звучания, ты не можешь остаться там один, если только тебе этого не захочется самому. Пускай это общение не будет часто распространяться на пространство вне вечеринки, но такой запрос зачастую и не стоит.

Музыка. Этот пункт я бы мог и опустить, но только потому, что эту работу кто-то делает так хорошо за меня, что мне не нужно даже задумываться об этом. Ни разу еще за два с половиной года я не смотрел line-up специально перед походом в клуб. Условно говоря, когда я иду на известную мне пати, где есть два-четыре танцпола и еще множество уголков, которые нужно проверить (в том числе дарк рум), я могу быть уверен, что в любое время я найду музыку, которая мне очень понравится. Конечно, я знаю все же нескольких диджеев, музыка которых мне особенно нравится, но это никогда не критерий в вопросе идти/не идти.

© Глеб Ковальский


- Чувствовал ли ты себя когда-нибудь исключенным из контекста, в который попадал? С чем это было связано?

- Хотел ответить — нет, но вспомнил что да. Такое было два раза, и оба раза мы были в одном известном гей-клубе Берлина. Отдельно подчеркну, что известном — не значит хорошем, во всяком случае с моей точки зрения. Там я действительно чувствовал крайне мало общего с атмосферой, людьми и месседжем всего происходящего.

- Считаешь ли ты, что ночная жизнь способна оказывать влияние на общественное сознание, касаемо стереотипов и предрассудков в части гендера, сексуальности и т.д.? Можешь вспомнить какой-то пример, прямо или косвенно связанный с таким влиянием?

- Cомневаюсь. Возможно, даже может породить новые. В общем и целом, это продукт в себе, и люди, никак не связанные с этой сценой, не будут никак подвержены ее влиянию в вопросах стереотипов или каких-либо других. Но в вопросах общей толерантности и открытости новому и другому сцена может оказывать влияние через своих представителей. Например, те районы города, в которых чаще всего живут представители сцены, являются одновременно самыми открытыми, яркими и свободными от стереотипов. Конечно, это взаимозависимый процесс. Но когда твоя милая соседка Клара, которая кормит твоего кота всю неделю и правильно сортирует мусор, уходит на ботфортах и в характерной одежде на все выходные из дома и приходит с «черным» лицом назад в понедельник, ты все же понимаешь, что она все та же милашка, только с определенным хобби.

© Глеб Ковальский





Олежа, Минск (пансексуальный гендерквир)
24 года


- Расскажи, чем для тебя является ночное клубное квир-пространство/вечеринка? Какие цели ты преследуешь, когда идешь на очередную квир-вечеринку?

- Квир-вечеринки — это для меня возможность получить все то, чего нет в других местах моей социальной жизни. Это и общение с давно знакомыми людьми, кто ощущается как семья, это танцы, это музыка, это разговоры на курилке, это пространство для выгула своей неотразимой и яркой части, и выступление, и показ мод. Также это и какая-то интрига, и вечное предвкушение знакомства с кем-то новым, интересным. Иногда появляется такая цель на вечеринку — хочу уехать с кем-то незнакомым и заняться сексом с ним. Иногда это может быть — хочу страстно целоваться с кем-то симпатичным и приятным. Наверное, эти две последние цели всегда присутствуют на заднем фоне мыслей с разной степенью интенсивности. Это про базовые потребности в любви и удовольствии, радости от жизни.

- Чувствовал ли ты себя когда-нибудь исключенным из контекста, в который попадал? С чем это было связано?

- Я чувствую себя практически всегда исключенным из контекста, кроме нахождения рядом с друзьями, и то не всегда. Натыкаюсь на какую-то стену непонимания, на восприятие себя как иного. Очень-очень редко бывает по-другому — когда незнаком_ка вдруг излучает открытость и интерес. Раньше я думал, что это как-то связано с одеждой или манерой поведения, которую я порой выбираю, но сейчас я в большей степени ощущаю это как общее впечатление, которое я создаю. Ещё какое-то время я был убежден, что это нормально — получать отказы во внимании, объятиях или сексе из-за каких-то отдельных черт, за которые люди цепляются — и да, в целом, это действительно нормально, у всех есть свои предпочтения, но все же огромное количество этих отказов и исключения из контекста заставляет критически взглянуть на происходящее. Наша культура иерархична, и это влияет на наши предпочтения. Так что проблема не столько во всех людях, сколько в том, как между ними распределяется власть и влияние. Имея больше власти, одни люди создают контекст, из которого другие потом формируют предпочтения. И все, что остается мне, это принять эту ситуацию. Что в этой культуре из-за каких-то особенностей тела и личности я буду лишен возможности полноценной социальной, сексуальной и романтической жизни, которой я бы хотел, мой выбор будет ограниченным.

- Что, на твой взгляд, позволило бы сделать для тебя пространство комфортнее?

- Думаю, это должна быть вечеринка инопланетян, которые не жили в нашей культуре. Ведь наша белая гетерокультура насквозь пронизана мизогинией, расизмом и прочими предрассудками и предпочтениями, и они гораздо шире и глубже, чем мы это осознаем. Это нельзя просто выключить. Это в каждой молекуле того, чем мы окружены. Наверное, если это изменится, то у людей расширится понимание нормы, оно будет больше ориентировано на их чувства, интересы и симпатии к людям, а не на сформированные и укорененные стереотипы.

- Попробуй представить идеальное пространство для ночного отдыха.

- Это пространство, где есть место для другой сексуальности, где она, такая другая, может не только повертеть хвостиком и вызвать апплодисменты, но и вызвать желание. Это пространство, где людей возбуждает новое и интересное. А иначе зачем она вообще нужна, сексуальность эта? Зачем мы так отстаиваем разнообразие и призываем быть открытыми, если по факту все, что это будет приносить, — исключенность и одиночество? Когда в обществе есть уважение и принятие других людей, отличных от тебя, когда нет этого «стандарта», любви и желания становится больше. А пока у нас главенствует отвращение, то и любви очень немного. А значит, и на счастье квир-персонам рассчитывать не стоит: «будьте рады, если нашли свою кучку друзей, с которой можно бухать и они вас не будут просить переодеться или запихать голову в пакет». Ну и уж совсем можно охереть от радости, если вдруг встретите партнера, с которым у вас будет секс при том, что он знает полностью, кто вы, а не только судит по вашим интимным фотографиям, на которых вы максимально пытались вписаться в стандарт феминности или маскулинности. Ну, или можно «не всегда» быть квир-персоной, тогда, конечно, шансы на взаимность тоже повышаются. Как по мне, цена эта слишком высока.

В чем смысл проявления другой сексуальности, если к ней нет желания? Это тогда не сексуальность, это, как искусство, которое есть, которое все ценят, но чувств оно не вызывает. Просто красивая картинка.

Поэтому да. Ключевое для меня — это изменение культуры вне вечеринок, тогда и сами вечеринки станут круче. Ну и мое желание: я бы хотел, чтобы было больше ненормативных людей, особенно тех, кто сейчас отсиживается и говорит «вечеринки не мое». Мне не хватает людей с опытом инвалидности, например, и многих других.


*первые события в период именно моего знакомства с локальной сценой